…И что-то там простерлось до небес.
Но у неба нет границ и нет конца. Твой предел там, где ты позволяешь своему небу закончиться.

Тор – это житель Центральной Америки, который качается в гараже, играет христианский рок, нюхает клей и закусывает пиво донатами.

Капитан Армения – гомоэротическая фантазия. В отличие от Проктора из “Полицейской академии”, который прикрывался крышками от мусорных бачков, у Кэпа есть звездатый таз.

Соколиный глаз похож на гопника, который по ночам под одеялом читает Блока и Гумилева.

Халк даже в состоянии миролюбивого доктора выглядит мизантропом, мучимым зубной болью.

Старк – единственный, кто радует (“Кто я? Миллиардер, филантроп…”, “Ничего, у мужиков такое бывает”, “Меня никто не целовал?”). Но шутит, кажется, на физиологическом уровне, не включая голову – примерно как икает.

Наташа Романофф, судя по объемам таза и спины, объедает Локи.

А Локи – это вообще позорище. Истеричная мелкопакостная жердина, а не великий “асгардец” (почему не ас? Что плохого в русском слове “ас”? Не ass же). Ведет себя, как капризный пятилетний мальчишка, которого хочется хорошенько отшлепать. Ох, как бы я его отшлепала! Ишь ты, шлем рогатый нацепил, посмотрите на него!..

И у всех, у всех мужиков настолько раскачана спина, что руки не прижимаются к бокам!

В общем, годная жвачка. Все на просмотр картины второй.

Коллега сказала, что животные нравятся ей больше, чем дети. Ей, как уже состоявшейся матери, виднее, но пассаж требовал пояснения. “Понимаешь, с собакой или котом просто: вы играете, бегаете, ты его кормишь. Если понадобится – лечишь. С болью переживает его уход. Кот или пес не обязан становиться великим математиком, знать историю на “пять”. Никто не ожидает от него, что он, как Сын Таких Родителей, будет вести себя прилично и не начнет ковырять в носу при гостях. Любовь к животному – без ожиданий, без обязательств. Только чистый восторг”.

Восторг восторгом, но интеллектуальный обмен тем не менее происходит. А значит, у обеих сторон есть некие ожидания. Я убеждена, что достаточно смышленые животные понимают суть человеческой речи. Для них слово “гулять” означает именно анонс прогулки, а не просто сочетание звуков, после которого следует бежать к двери. Волнистый попугайчик Тоша настойчиво повторял “спокойной ночи”, когда кто-то засиживался на кухне. Антон Попугаевич хохлился, отворачивался в угол, давал всем понять, что хочет спать. Если нужной реакции не следовало, он с периодичностью раз в 10 минут четко и внятно желал всем собравшимся “спокойной”. Конечно, есть глупые животные. Они реагируют только на тон и громкость голоса. Отношение к ним несколько иное.

Но во много раз хуже люди, которые живут, как животные. Которые не слушают, ЧТО им говорят, но обращают внимание на то, КАК это говорится. Не воспринимают смысла слов. Даже не пытаются. Общаться с такими – все равно что мастурбировать на фото знаменитости и рассчитывать на взаимную симпатию. Такие люди даже хуже животных. Хуже – тем, что нарочно отказываются от величайшего изобретения человечества – языка, как средства коммуникации. Древние цивилизации смогли донести до нас свои сокровища благодаря языку. Культурное наследие передается из уст в уста. Фольклор живет, пока бабушки и дедушки рассказывают внукам сказки.

В самом деле, ну его, этот пассаж про детей и живность! Только один вопрос: что заставляет психически нормального и достаточно благополучного человека отказаться от восприятия речи? Что может заставить его стать овощем?

Я верю, что у каждого из нас есть песня, спетая не для него, не про него, но все же о нем. В ней иносказательно говорится обо всем, что было в его жизни. О больших и малых победах. О больших и малых поражениях. О волшебных замках, встающих в рассветной дымке прямо из моря. О тихом снеге, падающем на крыши домов, залитых лунным светом. О местах, в которых так хочется оказаться. О проводнике, чью руку находишь в самую темную беззвездную ночь. О слепящем белом свете, из которого улыбаются те, кого больше нет рядом, и в который они уходят.

Thank you oh lord
For the white blind light...

Количество праздношатающихся на поляне превышало количество людей в костюмах. Это важно. Для праздношатающегося абсолютно нормально просто_стоять рядом с хороводом, не пропускать в круг человека с гармонью, оставлять под ногами свои вещи, в том числе бутылки. Пьяные на поляне есть всегда, но именно в этом году мы встречались с ними особенно часто. Люди действительно не понимали, что здесь происходит. И не считали нужным у кого-то спрашивать.

Но вершина трэша – на этой фотографии. Фигуру кота мы делали один месяц. Приезжали по выходным. Сначала вместе с Ли, Доктором и Димой набрасывали снег, трамбовали его, придавали форму (кстати, перечислены только те, кто регулярно занимался котом и рыбой. Были и другие люди, которые просто помогали - кто снегом для сугроба, кто ледяными блоками для горки). Ждали, когда затвердеет. Затем шлифовали, сглаживали. Из раза в раз сугроб все больше напоминал животное. Но кота в нем, кстати, признали только когда у него появились уши и "улыбка". Наконец, красили. Да, мы прекрасно понимали, что кот стоит рядом со входом на поляну, он будет очень заметен. Мы понимали, что на него полезут. Дети. Но не взрослые, не с собаками и детьми на руках и не на голову же! А потом, сфотографировавшись, люди, не обламываясь, пытались съехать по фигуре, как по горке.
Мне не жалко. Мы словили свой кайф еще делая эту фигуру, а потом – видя, как люди улыбаются, глядя на него и на другие снежные скульптуры. Мне, например, понравились балалайка и звезда. Все это для всех, для общей радости. А каждый, кто топтал, пинал, скидывал куски, хотел не для всех. Он хотел для себя, и чтобы после него ничего не осталось.



Я хочу, чтобы это фото увидели родственники, друзья и знакомые этих людей. Взрослой мадам, лезущей на фигуру. Родители, которые почему-то не захотели объяснить своим детям, что рыть сапогами снежные фигуры и выдирать из них куски не принято. Чтобы им стало стыдно. Если это чувство им вообще знакомо.

А так с весной, конечно! Медведя разбудили, крепость взяли, чучело Масленицы сожгли. Теперь весна точно настанет.

В середине 2000-х годов в Москве заговорили о творческих индустриях, частно-государственном партнерстве и творческих кластерах. Государство в лице правительства Москвы предоставило разномастным творческим бизнесам в аренду помещения старых фабрик и заводов. Образовались "Винзавод" (в помещении винзавода), "Стрелка" (в цехах "Красного октября", вернее, товарищества "Эйнемъ"), "Флакон" (Хрустальный завод имени Калинина). Все творческие предприниматели страшно гордились. И кучковались, образуя те самые кластеры.

Сейчас владелец земель под "Стрелкой", компания "ГУТА-девелопмент", вспомнил о своем проекте снести часть "Стрелки" и построить на освободившейся территории сверхэлитного жилого квартала "Золотой остров". Таким образом, Москва превратится в матрешку. По степени пафоса, жЫра и стоимости жилья:
Третье транспортное (1 балл, not bad) -> Садовое колько (2 балла, "Жизнь удалась") -> Бульварное кольцо (3 балла, "Круче только Кремль") -> "Золотой остров" (100500 баллов, "На работу через дорогу - в домашних тапочках").

Посему мне хочется задать в пространство два вопроса:
1) Как можно вести бизнес в городе, где о договорах долгосрочной аренды никто даже не заикается? Институт "Стрелка" все-таки перерабатывал пространство под себя. Ломал, штукатурил, красил, менял проводку. Закупал оборудование. Приглашал лекторов. Были вложены деньги. Сомневаюсь, что с 2009 года вложения успели отбиться. Или для господ арт-бизнесменов хороший понт дороже денег?
2) Кто будет жить в этом сказочном Эльдорадо? В элитных "Алых парусах" больше половины окон – темные. Выходит, проблема не в цене за квадратный метр, а в том, что "место плохое", непрестижное? Эврика, надо заманить нуворишей в золотой рай! Объяснить им, что на "Золотом острове" могут жить только сливки общества. Самая элитная элита. И пускают туда не всех, а только по предъявлению налоговой декларации, записей передач о тебе и 100 кг макулатуры. Да, это точно сработает!

"Золотой остров" будет хорош как заповедник. Как место, где капитал, живя пососедству со скверами, скамеечками, институтом и культурной жизнью (о которой мечтает архитектор, разрабатывающий проект "Золотого острова"), будет окультуриваться. И теоретически, в будущем, из "Золотого острова" на "Большую землю" приплывет поколение Савв Морозовых, Соросов и Потаниных.
Но не надо забывать о пункте 1. Как можно строить долгосрочные прогнозы, когда все может поменяться за пару лет?

И еще. Матрешкостроителям придется очень сильно напрячься, чтобы убедить людей, которые в состоянии купить жилье на "Стрелке", сделать это. А не получить все то же самое в центре Вены, Праги или Лондона, но втрое дешевле. Одного патриотизма маловато будет.

Мне повезло принимать участие в организации многих мероприятий. Если дело происходило на выезде, всегда проходилось иметь дело с местными. Бывают исключения, но чаще всего типичные местные из депрессивных областей – это особый подвид людей. Они всегда насторожены. Наверно, страх перед чужими остался им в наследство от родоплеменного строя, когда люди, встречая кого-то в лесу, не могли быть уверены, что это действительно человек. Вот и местные крайне осторожно интересуются. Но все не так просто. Никто не должен узнать, что им интересно, кто к ним пришел и чего он хочет. Зато чужак должен сразу понять – не на таковских напал!

Местные гордятся своей деревней/хутором/дачным поселком/etc. Это место – пуп земли, и здесь ничего не должно меняться. Красиво – это когда в одну сторону – поля, и в другую – поля. И на них абсолютно ничего нет. И ничего не меняется годами. Это дает индульгенцию на безделье и вздохи о том, что они никому не нужны, везде бардак и воровство, и вообще.

Если кто-то чужой проходит мимо деревни/хутора/дачного поселка/etc., к нему будет проявлен вежливый интерес. Может быть, с ним даже дружелюбно поздороваются и подскажут дорогу. Но если чужаки останавливаются где-то рядом и хотят там что-то делать, от местных можно ожидать:
1) вопросов: «А это согласовано с администрацией?» (и только после этого – «А что тут будет?», но никогда не «Добрый день»). Независимо от ответа последуют мутные угрозы той самой администрацией, которую чаще всего местные не знают в лицо, но при этом боятся;
2) вандализма. Прийти ночью и сломать, испортить, обгадить все, что делось. И хорошо если делалось один или несколько дней. Ни за что. Ни для чего. Не со зла. Просто так;
3) настойчивых попыток подраться с мужской частью пришедших;
4) попыток совместного распития спиртных напитков «за знакомство». Реакция на вежливый отказ – «вы нас не уважаете?!» и п.3. Или попыток распития спиртных напитков в непосредственной близости от чужаков. Чужакам приходится или идти вразумлять (см. п. 3), или слушать унылое скудоумное блеяние.

Для типичных местных любой пришлый человек – источник скверны. Именно этот человек будет разбивать их дороги, обоссывать стены их магазина, разбрасывать мусор вокруг их дворов и портить их девушек. Именно он будет красть их кур и тут же есть. Не беда, что дороги пребывают в таком состоянии последние тридцать лет, от сельпо попахивает за километр, а девушки уже давно не девушки. И что кур тащит соседская собака, и об этом знаешь и ты, и твой сосед, и вся улица – тоже не беда. Это все чужак. Если очень захотеть, можно в это поверить.

Единственные развлечения, доступные типичным местным, - это посиделки на завалинке и просмотр вечерних новостей. А тут кто-то смеет приходить и что-то делать! Баламутить мутную воду в уютном болотце. Раньше просто пованивало, а теперь стало захлестывать.

Да это же вам делают лучше! Люди уйдут, а все, что они сделали, останется. Это привлечет внимание к вашей деревне/хутору/дачному поселку/etc. Это место узнают. Его будут вспоминать добрым словом. Народ, который подтянется посмотреть на результат трудов организаторов, за день сделает кассу вашему магазинчику, и если его хозяин не совсем дурак, он не растащит эти деньги, а вложит в дело, и в магазине появится больше разных товаров. Это же вашим детям будет чем заняться. У вашей молодежи появится выбор: или сидеть дальше на завалинке и пить, или пойти посмотреть на красивое и сделать что-то похожее рядом. Это уже лучше, чем выбор между сидеть и не сидеть. У стариков появится новый повод для разговоров – кроме обсуждения хрени, которую показывают в вечерних новостях.

Удивительная компактность ума. Удивительное стремление к загниванию и отторжению всего нового.

P.S. Все эти проблемы решаются. Встречами с администрацией отдельно, с администрацией и местными, потом с местными отдельно. Подробным рассказом, что, как, когда и для чего здесь будет делаться. Приглашениями старейшин, вождей и шаманов посмотреть на промежуточный результат и т.п. Но все равно, даже при самой прозрачной прозрачности, останется недобрая такая настороженность. И разговоры, сколько ты присвоил и как ты на всех нажился.

Захожу на днях в ЖЖ известного тату-мастера. А там – “я работаю нелюбимую работу за деньги, не делаю ничего для своего развития, предаю мечту, занимаюсь какой-то фигней, пора уезжать в леса” и т.п. Тоска, томленье духа и ожидание прорыва. Как в дневнике условного клерка.
А ведь для кого-то быть татуировщиком – это уже нечто невероятное. Нефиговый дауншифтинг и свобода творчества.
А оказывается, что все – вопрос рамок, которые устанавливает себе человек. Все дело в них.

Телефоны с multitouch, конечно, приятны на ощупь, красивы. У них, как правило, интуитивно понятное управление. Есть аудиопрограммки, с помощью которых хорошо озадачивать котиков, песиков и младенцев… Все так. Но в условиях русской зимы у "мультитача" нет шансов: чтобы сделать что-нибудь с телефоном, нужно провести по экрану голыми пальцами. То есть достать руку из перчатки. И отморозить ее нафиг. А с культями, конечно, только "мультитачем" и пользоваться.
Поэтому – кнопочки, кнопочки и еще раз кнопочки.